Аденоидит: случай успешной диагностики

Женщина записала своего 6-летнего сына на процедуру ультразвукового исследования (УЗИ) органов брюшной полости в клинику «Март». Такое исследование им назначил гастроэнтеролог. Он также рекомендовал сделать ребёнку фиброгастродуоденоскопию (ФГДС).

Мальчик жаловался на тошноту и позывы к рвоте в положении лёжа. Из-за этого он боялся ложиться спать. Болей в животе или других проявлений со стороны органов пищеварительной системы не было.

Симптомы появлялись независимо от времени суток или приёма пищи.

Подобные жалобы беспокоили малыша уже несколько месяцев и возникали регулярно — как дома, так и в детском саду.

У мальчика достаточно давно обнаружили аденоиды, но к лору они не обращались.

Ребёнок был малоэмоциональным. При осмотре обращали на себя внимание бледность кожи и специфический аденоидный хабитус, т. е. у мальчика было сонное выражение лица, он дышал через рот, голос был гнусавый. При этом малыш вообще не мог дышать носом.

УЗИ органов брюшной полости не выявило грубых изменений внутренних органов. Во время процедуры у пациента снова появилась тошнота с позывами к рвоте. Это напугало ребёнка, а мама начала нервничать.

В тот же день мальчика дополнительно осмотрел лор.

Обострение аденоидита, отёк небного язычка со стеканием слизи по задней стенке глотки.

Врач рекомендовал определённые манипуляции в день обращения, однако ребёнок отказался от них, а мама уговаривать сына не стала, поэтому им было назначено консервативное лечение.

Дальнейшая история лечения мне, как специалисту УЗИ, не известна.

Если ребёнок выполнит все рекомендации врача, очень скоро он сможет пойти на поправку. Лор же до сих пор смеётся: «Как при УЗИ брюшной полости удалось сопли увидеть?»

Этот клинический случай поднимает важный вопрос: где проходят границы компетенции врача УЗИ или диагноста любого другого профиля? Если в ходе исследования не удаётся получить ответ на поставленный клинический вопрос, должен ли специалист продолжать поиск? Имеет ли врач-диагност право в процессе приёма собирать дополнительный анамнез и задавать уточняющие вопросы пациенту?

Я считаю, что ответ здесь однозначно положительный. Одно из ключевых преимуществ специалистов УЗИ — непосредственный контакт с пациентом во время обследования. Это позволяет не только проводить исследование, но и анализировать данные предыдущих обследований (в том числе по другим профилям), сопоставлять результаты различных методов и формировать выводы на основе совокупной информации.

При этом мне неоднократно приходилось сталкиваться с позицией коллег-клиницистов, которые считают, что диагност должен ограничиваться выполнением исследования, а интерпретировать общую картину может лишь лечащий врач. Но тогда мне хочется спросить: что в медицинской практике должно иметь приоритет — узкая диагностика или клиническое мышление? Ведь прежде чем стать специалистами диагностического профиля, мы все получаем базовую клиническую специальность.

Личный опыт убедительно показывает, что наилучшие результаты обследования и последующего лечения достигаются именно при тесном взаимодействии врачей диагностического и лечебного профилей. Возможность коллегиального обсуждения каждого сложного случая существенно повышает качество как диагностики, так и лечения.

В идеальной модели каждый заинтересованный клиницист должен иметь возможность присутствовать при проведении исследования. Если лечащий врач не может лично присутствовать в кабинете УЗИ, всегда можно организовать онлайн-трансляцию изображения с монитора аппарата или оперативно обсудить результаты по телефону в реальном времени. Именно так мы и поступаем в нашей клинике, и это приносит отличный результат.